Ещё один этаж, и мы будем у цели. Я почти падал от усталости. Среди пискливых вражеских голосов я вдруг различил крик Ли. Он звал меня на помощь. Оглянувшись, я увидел, что Ли, Смит и Эа повергнуты на землю. Враги всем скопом навалились на них и пытаются задушить. Я бросился на помощь друзьям, но силы окончательно изменили мне. Я упал. Плотная масса тел покрыла меня. Я начинал терять сознание.
В этот самый момент до моего слуха донёсся — или это мне показалось? — звук фабричной трубы. Звук этот рос, усиливался и переходил в мощный рёв, от которого дрожали стеклянные стены небоскрёба. Этот чудовищный звук как будто разбудил меня. Но откуда он исходил? Я высвободил голову из груды тел и посмотрел вокруг. С нашими врагами творилось что-то невероятное. Их изнеженный слух, привыкший к тишине города-дома, и их слабые нервы не переносили резких звуков. А это был не просто звук, а мощный рёв. Среди врагов поднялась настоящая паника. Они метались, словно охваченные пламенем пожара, затыкали уши, прятали головы в груды тел, бесновались, катались по полу… А звук всё рос, и уже не только стеклянные стены, но и весь остов грандиозного здания дрожал мелкой дрожью. Даже для меня, привыкшего к рёву паровозов и автомобильных рожков, этот звук становился нестерпимым. Однако кто бы ни трубил в необычайную трубу, этот ужасный рёв явился нашим спасителем.
Ещё минута — и наши враги, одни за другим, как подкошенные попадали на пол. Некоторое время их тела конвульсивно подёргивались, потом и эти движения затихали. Неужели звук убил их?
Рёв трубы прекратился так же неожиданно, как и начался. Огромный зал представлял собою поле сражения, усеянное трупами людей, на телах которых не было ни единого повреждения, за исключением тех, кто подвернулся под мою тяжёлую руку.
Я подбежал к моим друзьям и начал приводить их в чувство. Первым пришёл в себя Ли, вслед за ним Смит. Эа лежала в полуобморочном состоянии. Быть может, и её нервы не выдержали этой звуковой канонады, а может быть, она была измучена боем? Я поднял её и бережно понёс. Перед нами был открытый путь, если не считать массы поверженных, недвижимых тел. Мы пытались обходить их, но у дверей это оказалось невозможным: здесь тела лежали сплошной стеной. И если из поверженных не все были мёртвыми, то едва ли кто вернулся к жизни из тех, по чьим телам прошёл тяжёлой поступью я — человек двадцатого века.
Наконец мы спустились на нижнюю площадь, посреди которой стоял наш корабль. Механик был около него. Он издали приветствовал нас рукой.
— Вы живы? — крикнул он нам. — Признаться, я уже потерял надежду увидеть вас снова.
— Скажите, — обратился я к механику, — не знаете ли вы, кто поднял такой ужасный рёв?
— Я поднял, — ответил он улыбаясь. — Что же мне оставалось делать? Сидя внутри нашего корабля, я наблюдал в перископ, что делают враги. Они пытались поднять люк нашего корабля, но это им не удалось. Тогда они принесли машину, при помощи которой хотели расплавить корабль вместе со мной. И я решил отогнать их нашим «громкоговорителем». Кстати, Ли хотел испытать его действие. Ведь это его изобретение.
— Да, — сказал Ли, — «мегафон» — моё изобретение. При помощи особых усилителей я довожу силу звука до таких пределов, что колебания воздушных волн, вызываемые ими, могут убить быка и разрушить стены.