Я поспешил к отведённой нам для жилья пещере. Там я застал Ли, Смита и Нэра. Ли нервно тёр руки и расхаживал по пещере, рискуя разбить голову о низкий свод. Увидев меня, он сказал:
— Я только что получил известие, что один из наших кораблей сегодня ночью прилетит всего в десяти километрах от нас. На крыльях вам легко преодолеть это пространство. Корабль будет лететь медленно. Постарайтесь чем-нибудь привлечь его внимание, и мы спасены. Второго такого случая может не представиться.
— Вы нужнее, — ответил я. — Летите лучше вы. Я дам вам свои крылья.
Но Ли решительно отказался.
— Случай сохранил крылья вам, вы и полетите. Вы — гость среди нас, и я не могу подвергать вас риску остаться здесь, если есть возможность спастись и, быть может, спасти нас. Полетите вы и, на всякий случай, — Эа. Она поможет вам сигнализировать.
Как я ни отказывался, но в конце концов принуждён был согласиться.
Мы высчитали время, когда должны были вылететь. Оно приходилось на полночь. Затем общими усилиями мы сделали две большие связки костров из смолистых сухих ветвей.
В этот вечер, чтобы усыпить бдительность дикарей, моё «священнодействие» отличалось особой торжественностью. Я разбрасывал с высоты целые фейерверки горящих кусков дерева, практикуясь вместе с тем в сигнализации. Дикари были в восторге, с криками одобрения разошлись они по окончании моего представления по пещерам и крепко, как дети, уснули. Впрочем, не совсем как дети. Я уже мог убедиться не раз, что дикари умеют спать с чуткостью животных. При малейшем шуме они просыпаются и засыпают не раньше, чем убедятся, что кругом всё спокойно. Поэтому нам надо было соблюдать крайнюю осторожность. От исхода предприятия зависела если не жизнь, то наша свобода.
Мы все сидели у костра. Это было обычно и не могло возбудить подозрения дикарей. Мы прислушивались к их дыханию, вздрагивали, как при крике ребёнка во сне. Мы были взволнованы, но молчали. Всё уже было обдумано и сказано. Ли посмотрел на хронометр.
— Пора, — тихо сказал он.