Назарычъ открылъ Апокалипсисъ.
-- Слушайте!
-- Такъ видѣлъ я въ видѣніи коней и на нихъ всадниковъ, которые имѣли на себѣ брони огненныя, гіацинтовыя и сѣрныя; головы у коней, какъ головы у львовъ, и изо рта ихъ выходилъ огонь, дымъ и сѣра. Отъ этихъ трехъ язвъ, отъ огня, дыма и сѣры, выходящихъ изо рта ихъ, умерла третья часть людей...
-- Будто бы отъ газовъ меньше померло,-- усумнился буфетчикъ.
-- Такъ, война-то еще не кончилась,-- возразилъ ему поваръ.-- А ты подожди, еще такую вонь придумаютъ, что, можетъ, и тутъ нимъ съ тобой носы затыкать придется!
-- Все должно исполниться,-- наставительно произнесъ Назарычъ,-- ни одна буква не прейдетъ. И все предсказано, все предопредѣлено. Предсказана и дороговизна, когда горсть пшеницы будетъ стоить столько же, сколько дневная плата поденщику, предсказаны въ Откровеніи и карточки на продукты продовольствія. Въ тринадцатой главѣ прямо сказало, что никто, ни малый, ни великій, ни богатый, ни бѣдный не въ состояніи будетъ ни продать, ни купить, не имѣя въ рукѣ "начертанія", то есть, значить, карточки на покупку или разрѣшенія на продажу.
Сидѣвшій все время неподвижно полуглухой старикъ вдругъ неожиданно спросилъ скрипучимъ голосомъ:
-- А на счетъ конца войны ничего не слыхать?
Потапычъ заерзалъ на стулѣ отъ досады, что такой интересный вопросъ не ему первому пришелъ въ голову.
-- Объ этомъ въ Откровеніи сказано трижды, и вездѣ указана совершенно точная цифра. Въ главѣ одиннадцатой сказано, что язычники будутъ попирать святой городъ срокъ два мѣсяца, и дальше, что два свидѣтеля будутъ пророчествовать тысячу двѣсти шестьдесятъ дней. Сочти. Сорокъ два мѣсяца, какъ и тысяча двѣсти шестьдесятъ дней, составляютъ ровно три съ половиной года. Это и есть время войны. Теперь считай дальше-то. Война когда началась?