— Готово! Теперь надо будет переодеться. — Педро посмотрел на небо. — Дождь собирается. Он смоет к утру следы крови на земле. — И Зурита отправился к дому.
— Вот она — красота-то! — причитала Долороза, идя за сыном.
Гуттиэрэ отвели комнату в мезонине. Она не могла уснуть в эту ночь. Было душно. Москиты одолевали ее, а мысли терзали еще злее, чем москиты.
Она не могла забыть о трагической смерти Ихтиандра. Мужа она не любила. Усатая свекровь вызывала в ней чувство отвращения. И с этими людьми ей предстояло жить…
В довершение всего, в эту ночь ей почудился голос Ихтиандра, зовущего ее по имени. Какой-то шум, чьи-то тревожные, приглушенные голоса доносились из сада. Нервы Гуттиэрэ были напряжены. Она решила, что ей так и не уснуть в эту ночь. И она вышла в сад, чтобы освежиться.
Солнце еще не всходило. Сад был погружен в серебристо-розовые сумерки утренней зари. Тучи угнало. На траве и деревьях сверкала обильная роса. В легком капоте, босиком Гуттиэрэ шла по траве — и вдруг остановилась и внимательно посмотрела на землю. На дорожке, против ее окна, песок был запятнан кровью. Тут же валялась окровавленная лопата.
Ночью здесь произошло какое-то преступление. Следы крови заворачивали за угол дома.
Гуттиэрэ пошла по этим следам, которые привели ее к пруду.
«Не в этом ли пруде скрыты последние следы преступления?» — подумала она, с жутким любопытством вглядываясь в зеленоватую поверхность.
Вдруг ее глаза расширились, и она почувствовала, как корни волос шевелятся у нее на голове, а спина леденеет, как будто кто пролил по ней струю холодной воды.