Все обступили ныряльщика, спасенного «морским дьяволом», и заставляли его без конца повторять рассказ. И он повторял, внося все новые и новые подробности. Он вспомнил, что из ноздрей чудовища вылетало красное пламя, а зубы были острые и длинные, в палец величиной.
Педро Зурита, обнаженный по пояс, в коротких белых штанах, туфлях па босу ногу и в высокой, широкополой соломенной шляпе на голове, шаркая туфлями, ходил по горячей палубе, прислушиваясь к разговорам.
Чем больше увлекался рассказчик, снабжая чудовище все новыми устрашающими чертами, тем более убеждался дон Педро, что все это выдумано ловцом, испуганным приближением акулы.
«Впрочем, может быть, и не все выдумано. Акуле кто-то вспорол брюхо. Об этом говорит порозовевшая вода залива. Индеец врет; но во всем этом есть какая-то доля правды. Загадочная история, чорт возьми!».
Размышления Зурита были прерваны мелодичным звуком рога, вдруг раздавшимся из-за скалы.
Все разговоры смолкли, лица побледнели. Разноплеменные и разноязычные ловцы с суеверным ужасом смотрели на скалу, откуда донесся звук трубы.
Недалеко от скалы, на поверхности океана, резвилось стадо дельфинов. Один дельфин отделился от стада, громко фыркнул, как бы отвечая на призывный сигнал трубы, быстро поплыл к скале и скрылся за ее утесом. Прошло еще несколько мгновений напряженного ожидания, и вдруг ловцы увидали картину, которая заставила их окаменеть от удивления.
Из-за скалы показался дельфин. На его спине сидело верхом, как на лошади, странное существо, довольно близко напоминавшее описание ловца: чудовище обладало телом человека — красивым, молодым и гибким. Но на лице, действительно, были огромные, как часы-луковица, глаза, сверкавшие в лучах солнца подобно фонарям автомобиля, кожа отливала нежным голубым серебром, а кисти рук были похожи на лягушечьи, — темно-зеленые, с длинными пальцами и перепонками между ними, Ноги — нормально развиты. Ступни ног были в воде. Оканчивались ли они хвостами, или были обычного человеческого вида, осталось неизвестным.
Необычайное существо держало в руке длинную витую раковину. Оно еще раз протрубило в эту раковину, засмеялось веселым человеческим смехом и вдруг крикнуло на чистом испанской языке:
— Скорей, Лидинг[8], вперед!