Эксперты, производившие освидетельствование Ихтиандра, должны были обратить внимание не только на физические свойства юноши, но и на состояние его умственных способностей.

— Какой у нас год? Какой месяц? Число? День недели? — задавали эксперты Ихтиандру обычные в таких случаях вопросы.

И на все эти вопросы Ихтиандр отвечал:

— Не знаю.

Он затруднялся в ответах на самые обычные вопросы. Однако ненормальным его назвать было нельзя. Юноша был скорее недоразвит в некоторых отношениях благодаря своеобразным условиям своего существования и воспитания. Он остался как бы большим ребенком. И эксперты пришли заключению: «Ихтиандр недееспособен[44].» Это освобождало его от судебной ответственности. И суд принужден был прекратить дело по обвинению Ихтиандра и назначить над ним опеку. Быть опекуном Ихтиандра выразили желание два человека — Зурита и Бальтазар.

Сальватор был прав, утверждая, что Зурита донес на него из мести. Но Зурита не только мстил Сальватору за потерю Ихтиандра, но преследовал еще иную цель: вновь овладеть Ихтиандром, получив над ним опеку. Зурита не пожалел десятка ценных жемчужин, чтобы подкупить членов опекунского совета. И он был близок к достижению своей цели.

Бальтазар требовал предоставления ему опекунских прав, ссылаясь на свое отцовство. Однако ему не везло. Эксперты заявили, что не могут установить тождества Ихтиандра с рожденным двадцать лет назад сыном Бальтазара на основании показания одного только свидетеля — Кристо; к тому же этот свидетель мог быть заинтересован в деле как брат Бальтазара и потому не внушал экспертам полного доверия.

Ихтиандр продолжал служить яблоком раздора.

Кристо, переселившийся к брату, начал беспокоиться за него. Бальтазар был близок к душевному заболеванию. То он сидел часами в глубокой задумчивости, забывая о сне и еде, то вдруг приходил в необычайное возбуждение, метался по лавке, кричал: «Сын мой, сын мой!» — и начинал бранить испанцев всеми ругательными словами, какие только находил в своем разноязычном лексиконе.

Однажды после такого припадка Бальтазар неожиданно объявил Кристо: