— Что надо? — спросил кто-то на ломаном испанском языке.
— Больной, отоприте скорей! — ответил Зурита.
— Больные так не стучат, — спокойно ответил тот же голос и в волчке показался чей-то глаз. — Доктор не принимает.
— Он не имеет права отказать в помощи больному! — горячился Зурита.
Волчок закрылся, шаги удалились. Только собаки продолжали неистово лаять. Зурита, истощив весь запас ругательств, вернулся на шхуну и заперся в своей каюте.
Жаловаться на Сальватора в Буэнос-Айрес? Но это не приблизит к цели. Зурита трясло от гнева. Его черным усам грозила серьезная опасность, так как в волнении он немилосердно дергал их, и они опустились вниз, как стрелка барометра, показывающая низкое давление.
Понемногу он успокоился и начал обдумывать, что ему предпринять дальше. По мере того, как он думал, его коричневые от загара пальцы взбивали растрепанные усы все выше. Барометр поднимался!
Наконец, он вышел на палубу и неожиданно для всех отдал приказ сниматься с якоря.
«Медуза» отправилась в Буэнос-Айрес.
— Наконец-то! — сказал Бальтазар. — Пусть чорт поберет всех богов и дьяволов морских, земных и небесных!