— Пора идти, — говорила девушка.
Ихтиандр неохотно поднимался, провожал ее до предместья, потом быстро возвращался, сбрасывал одежду и уплывал к себе. Утром, после завтрака, он брал с собою большой белый хлеб и отправлялся в залив. Усевшись на песчаном дне, он начинал кормить рыбок хлебом. Они приплывали к нему резвой толпой, окружали роем, скользили между рук и жадно хватали ротиками размокший хлеб, прямо с ладоней юноши. Иногда крупные рыбы, привлеченные скоплением мелкой, врывались в этот рой и гонялись за маленькими. Ихтиандр поднимался, отгонял хищников руками, в то время как маленькие рыбки скрывались за его спиной, как за надежной защитой.
К Ихтиандру вернулось душевное спокойствие. Его светлая радость омрачалась только мыслью о том, что Гуттиэрэ живет в городе, среди злых и жестоких людей. Если бы и она могла жить под водой, вдали от шума и людей… Какое это было бы счастье!.. Он открыл бы ей новый, неведомый мир, — собирал ей прекрасные цветы подводных полей, засыпал ее жемчугом…
Но для нее это невозможно. А он не может жить на земле. Он и так проводит на воздухе больше, чем позволяет его организм. И для Ихтиандра это не проходит даром: все чаще и сильнее начинали болеть его бока в то время, как он сидел с девушкой на берегу моря. Иногда эта боль становится нестерпимой, но он молча переносит страдания. Он предпочел бы скорее задохнуться, чем оставить ее прежде, чем уйдет она сама. И еще одно беспокоит Ихтиандра: бессознательная ревность, которую возбудил в нем белокурый великан. Ихтиандр каждый раз, спеша на свидание, решает, что сегодня он непременно спросит Гуттиэрэ о своем сопернике, и каждый раз эта решимость тает, когда он заглянет в ее ласковые, синие глаза, и он удерживает готовый сорваться с уст вопрос, боясь оскорбить ее незаслуженным подозрением…
Как-то вечером девушка сказала Ихтиандру, что завтра она не придет.
— Почему? — спросил он, нахмурившись.
— Я занята.
— Чем?
— Нельзя быть таким любопытным, — ответила девушка и, ослепив его своей улыбкой, добавила.