Когда Зурита явился, Гуттиэрэ сказала ему, гордо подняв голову:
— Дон Педро Зурита! Я согласна быть вашей женой. Но ответьте мне, сможете ли вы содержать достойным образом красавицу-жену? Не делайте таких удивленных глаз. Если все знают, что я красива, почему бы мне самой не знать об этом и не ценить красоту? Я люблю драгоценности. Я люблю жемчуги и изумруды…
— Я озолочу вас, осыплю жемчугом и изумрудами, — сказал Зурита.
— Посмотрим. Но это не все. Я требую от вас приданого.
Эти слова заставили изумиться не только Зурита, но и Бальтазара. Он впервые сделал неожиданное и приятное для него открытие, что его дочь такая практичная.
— Все, что имеется в этой лавке, — продолжала она, обращаясь к Зурите, — вы дарите мне сейчас же, до брака. Половину я отдаю отцу, а половину беру себе.
Зурита не мог подавить невольного восклицания. Подарить до брака! Это было гораздо хуже, чем обещать золотые горы после женитьбы.
— Кроме того, — продолжала девушка, — вы наполните лавку новым товаром на прежних, комиссионных условиях и будете продолжать дело с отцом. Но вы, кажется, недовольны? Вы колеблетесь? Как же я могу поверить вам, если уже сейчас…
— Я не колеблюсь, — ответил Зурита, едва сдерживая раздражение. — Вы не поняли меня, во мне говорит не скупость, а удивление. Признаться, я не ожидал встретить такую… э-э… практичность в столь молодой и прекрасной особе…
— Время не ушло, можете отказаться от сделки, — ответила девушка, делая ударение на слове «сделка».