— Сам лезь в лапы дьяволу! — послышался голос ловца.
Зурита взялся за кобуру револьвера. Толпа ловцов отошла и сгрудилась у мачты. Глаза ловцов враждебно смотрели на Зурита. Столкновение казалось неминуемым.
Бальтазар разрешил это напряженное ожидание.
— О! Я пошел, — сказал он, — акула меня ела, не доела, старыми костями и дьявол подавится! — и, сложив руки над головой, он бросился с борта в воду и поплыл к ближайшей лодке.
Это разрядило атмосферу. Ловцы подошли к борту и со страхом наблюдали за Бальтазаром. Несмотря на старость и больную ногу, он был еще отличным пловцом. В несколько Взмахов индеец доплыл до лодки, выловил плававшее весло и влез в нее.
— Веревка отрезана ножом, — крикнул он. — Чисто отрезана. Нож был острый, как бритва!..
Видя, что с Бальтазаром ничего страшного не произошло, несколько рыбаков последовали его примеру. Скоро лодки были собраны, раковины перевезены на борт, и якорь поднят…
II. Верхом на дельфине
Солнце только что взошло, но уже палило немилосердно. Как будто открылась круглая дверца гигантской плавильной печи, выбрасывавшей волны горячего воздуха. Серебристо-голубое небо было безоблачно, океан недвижим. Шхуна «Медуза» стояла в двадцати пяти милях к югу от Буэнос-Айреса. По совету Бальтазара, якорь был брошен в небольшой бухте, у скалистого берега, поднимавшегося двумя уступами на значительную высоту.
Лодки рассеялись по заливу. На каждой лодке, по обычаю, было два ловца: один нырял, другой вытаскивал ныряльщика. Потом они менялись ролями.