Тонио Престо не мог не признать этот упрёк основательным. Привыкнув работать самостоятельно, он вёл себя не как глава кооперативного предприятия, а как директор фирмы. Ему казалось, что если сотрудники участвуют в дивидендах, то больше ничего и не нужно. Престо открыто признал свою ошибку, объяснив её своею неопытностью в общественных делах.
Затем статист-делегат сказал, что на митинге всех работников предприятия была принята такая резолюция: до окончания постановки картины все без исключения будут получать заработную плату в половинном размере, а если понадобится, то и меньше.
Это для Престо было большим облегчением, и он начал благодарить, но из рядов собравшихся послышались крики: «Не за что… Общее дело!.. Общие интересы. Лучше половина заработной платы, чем безработица!»
«Опять невпопад!» — с досадой на себя подумал Престо.
Вслед за этим был организован короткий митинг, на котором избрали комитет для руководства предприятием. А члены комитета избрали председателем Престо.
Кинопредприятие Престо ставилось на новые рельсы, изменяло свой характер.
Гофман хмурился и держался в стороне. Ему предлагали войти в ревизионную комиссию, но он отказался.
Когда со всем этим было покончено, рабочие взялись за работу с такой горячностью, словно шли на штурм.
Пока они наводили в павильоне порядок, нарушенный митингом, Гофман отвёл Престо в сторону и сказал с озабоченным лицом:
— Я хотел вас предупредить о новой серьёзной неприятности, касающейся лично вас и…