Послышались приветственные крики и дружные аплодисменты. Все бросились поздравлять Престо и Эллен. У Престо, как у президента на традиционном приёме в Белом доме, от рукопожатий заболела даже рука.
Артистки, которых уже давно привлекал флёр д'оранж Эллен, окружили её плотным кольцом. Наблюдательная Эллен обратила внимание на то, что некоторые артистки смотрели на неё как будто с сожалением, в иных глазах сквозила скрытая усмешка, а в улыбках оскорбляющая двусмысленность.
«Почему они на меня так смотрят? — думала она, испытывая смущение и тревогу. — Быть может, в них говорит скрытая зависть», — успокоила себя Эллен.
Декорации были поставлены на место, съёмка началась. Никогда ещё артисты не играли с таким подъёмом. Сам Престо и Эллен превзошли себя.
Гофман вертел ручкой, испытывая необычайное волнение. Если фильм пойдёт до конца на такой художественной высоте, то это будет мировой шедевр, и Гофман получит свою долю славы. Победителей не судят.
— Баста! — крикнул Престо, когда треск аппарата прекратился. — Мы сегодня, кажется, хорошо поработали. Ни одного кадра не пришлось переснимать.
НЕОЖИДАННЫЙ УДАР
Вернувшись из киностудии, Эллен прошла в свою комнату. Она устала от работы и переживаний сегодняшнего дня. Ей хотелось разобраться во всём, что произошло. Эллен бережно поставила ветки флёр д'оранжа в вазочку, прикоснулась губами к белым ароматным цветам и опустилась в глубокое кресло.
Не удивительна ли жизнь? Словно затейливый кинофильм «с неожиданными сюжетными поворотами», как говорит Престо. Спокойные видовые кадры Изумрудного озера. Тишина, нарушаемая только отдалённым шумом гейзеров, их вечно повторяющийся, однообразный ритм отмечает течение дней, недель, месяцев, похожих друг на друга…
И вдруг будто обезумевший киномеханик бешено завертел ручку проекционного киноаппарата…