С широкой автострады машина повернула вправо на более узкую, но такую же прекрасную гудронированную дорогу. Капли машинного масла и бесчисленные шины залоснили дорогу до металлического блеска, и она сверкала в лучах солнца, как тёмная река. Характер местности изменился. Река Сакраменто осталась в стороне. Появились небольшие холмы, покрытые рощами, очевидно искусственно посаженные в этой почти безлесной местности, из вечно зелёного дуба, красного дерева, сахарной сосны, кипарисов, оливковых деревьев. Опушки были покрыты кактусами, вереском, молочаем. Иногда встречались апельсиновые плантации. Горячий воздух приносил запах хвои и полевых цветов.
Когда шофёр остановился около колонки, чтобы возобновить запас бензина и освежить пересохшее горло стаканом ледяного оранжада в маленькой придорожной гостинице, Престо вышел из машины. Ему также хотелось пить.
Его, как везде, узнали. Поднялась суета. Улыбающийся хозяин стоял в дверях, кланяясь Тонио, как старому знакомому. Из окон выглядывали женские и детские лица с таким видом, словно они смотрели на экран, ожидая нового смешного трюка знаменитого артиста. Тонио поморщился.
Сегодня его, сильней чем всегда, раздражало внимание публики.
Пока Престо и шофёр пили оранжад в прохладе полутёмной комнаты, отельный слуга быстро и ловко заправлял машину, обтирая пыль с кузова, пробовал шины…
— Вы уже возили пассажиров к доктору Цорну? — спросил Престо шофёра.
— Десятки, если не сотни раз, — ответил шофёр. — Но обратно мне никогда не приходилось возить их.
Престо беспокойно зашевелил носом. Это так рассмешило шофёра, что он поперхнулся и пролил на стол оранжад.
— Простите… в горле запершило, — смущённо оправдывался шофёр.
Но Престо не слушал его извинений.