Это было похоже на бунт. Только старый бухгалтер внёс струю охлаждения. Он напомнил о служебном долге.
— Мы не имеем права разглашать то, что происходит в учреждении, в котором работаем, — сказал бухгалтер. — Это может принести доктору Цорну моральный и материальный ущерб. И Цорн будет прав, если уволит недисциплинированных служащих и даже привлечёт их к суду и взыщет убытки. Ведь Цорн рискует потерять крупный гонорар. Кроме того. Престо такой же больной, как и другие пациенты, обращающиеся к Цорну. Он имеет право лечиться, и никто не может в этом препятствовать ему.
Короткая спокойная речь бухгалтера произвела своё действие. Сильное впечатление произвела угроза возможного увольнения. Не такое теперь время, чтобы рисковать служебным положением. Безработица пугала всех. И споры угасли, страсти остыли. Все почувствовали свою подневольность, зависимость от Цорна и уныло принялись за работу.
Только конторщица всё ещё нервно, отрывисто вздыхала и шептала, склонившись над бумагами:
— Нет, нет! Этого не должно быть.
НА НОВОСЕЛЬЕ
На пороге белой, облицованной розовым мрамором виллы Престо встретила сестра. Она была в белоснежном халате и затейливом чепчике на каштановых волосах. Румяная, улыбающаяся, с приятным молодым лицом, она была олицетворением здоровья. Цорн с большой тщательностью подбирал персонал, в особенности женский. Некрасивым, угрюмым, раздражительным служащим сюда не было доступа. Пациентов Цорна должны были окружать только приветливые молодые лица. Это хорошо влияет на настроение больных. Конечно, такие лица могли лишь подчёркивать безобразие и всяческие уклонения от нормы самих пациентов. Тем с большей охотой будут лечиться у Цорна эти уроды! Так во всём сказывалась продуманная система Цорна, тесно переплетавшая медицинские и коммерческие цели.
Сестра приветливо кивнула головой, как старому знакомому, — Престо для всех был старым знакомым, — и сказала:
— Сегодня вы отдохните, мистер Престо. Доктор Цорн примет вас завтра утром. Разрешите ознакомить вас с домом и его порядками… Ой, мистер, у вас сейчас совершенно такое выражение, как в фильме «На перепутье»! — и она рассмеялась, хорошо рассмеялась: откровенно, молодо, добродушно. Этот смех не был неприятен Престо. Он даже сам улыбнулся, что с ним бывало редко, причём, как это ни странно, стал менее смешным, потом вздохнул и ответил:
— Да, действительно на перепутье… Ваше имя, миссис? Луиза Кальгаун? Очень хорошо. Показывайте же моё новое жилище.