— Вы не думайте, что я психопатка, которая явилась сюда, чтобы изливать свои личные чувства. Дело гораздо серьёзнее! — И девушка вновь прижала концы пальцев к вискам с такой силой, что длинные красные лакированные ногти впились в кожу. И вдруг заговорила быстро, бурно, словно в бреду: — Тонио! Престо! Не покидайте нас! Не изменяйте своей внешности! Не лишайте тех счастливых минут, которые вы даёте нам! Поймите, жизнь тяжела, и только вы даёте просвет в этой беспросветности, заставляете хоть на время забыть о тревогах, которые окружают нас, даёте от них отдых, а значит, и новые силы, поддерживаете нас, вселяете надежду в сердца теряющих всякую надежду на лучшее… Для богатых людей вы только паяц, который развлекает их от скуки безделья. Но ведь вас смотрят на экране миллионы таких же скромных тружеников, как я… Что станет с ними, когда вы уйдёте с экрана? Их жизнь станет ещё безотраднее.
Престо был смущён и даже взволнован. Конечно, это экзальтированная женщина. Конечно, она преувеличивает. Но она подняла вопрос, над которым до сих пор не задумывался Престо, — о социальной роли его творчества. Да, об этом надо будет подумать. Но прежде всего следует как-нибудь успокоить посетительницу.
— Мисс, — сказал он мягко, — я вам очень благодарен за такую высокую оценку, которую вы даёте мне. Но вы упускаете одно важное обстоятельство. Я тоже живой человек, и я имею неотъемлемое право предъявлять свои требования к жизни. Не находите ли вы эгоистичным ваше требование: «сохраните для нашего удовольствия ваше уродство, ваш нос-туфлю»? И почему вы считаете несчастными только себя? Вы не подумали о том, что, несмотря на свою славу и богатство, и я могу быть несчастным, как последний из бедняков?
Такого признания, такого оборота дела девушка не ожидала. Она удивлённо подняла брови и недоверчиво спросила:
— Вы?
— Да, я. Вы сказали, что для богачей я паяц. Но разве вы не знаете, что многие величайшие комики были меланхоликами и заставляли других смеяться, когда их собственная душа рыдала?
Не желая переходить пределы откровенности и чтобы не вызвать неосторожных вопросов посетительницы, он добавил:
— А у меня достаточно оснований, о которых я не могу распространяться, быть недовольным своей судьбой и желать изменить свою внешность.
Но посетительница была догадлива, или же ей помогло женское чутьё, и она ответила угасшим голосом:
— Да, это бывает.