Он взял альбом, раскрыл его и показал Престо фотографии. На левой стороне были сняты ужасные уроды, на правой — вполне нормальные люди, среди которых были даже очень красивые. Между лицами левой и правой стороны было только отдалённое, едва уловимое сходство.
— Это до лечения, а это после, — сказал с гордостью Цорн, показывая на левую, потом на правую страницу альбома.
И он имел право гордиться. Казалось, он мог лепить формы тела и лица людей по своему желанию.
— Это всё мои европейские трофеи. Ведь я начал свою работу во Франции у Сабатье, — сказал Цорн. — А вот первые американские. К сожалению, представители нашей официальной медицины, как мне пришлось слышать от Крукса, не очень доброжелательно относятся к моим опытам. В церковных кругах также ропщут. Впрочем, пока мне не мешают. А вот, — он показал на шкаф со стеклянными дверцами. На полках виднелись большие аптечные белые банки с латинскими надписями на этикетках. — Средневековый кудесник много дал бы за эти банки. В них содержатся порошки. Одни из них увеличивают рост, другие уменьшают…
— Неужели вы в состоянии уменьшить или увеличить рост уже взрослого человека?
— Да, смогу сделать даже такое «чудо». Вот этот порошок радикально излечивает от ожирения, этот — худых людей превращает в полных. Словом, живи я пятьсот лет тому назад, я мог бы «заколдовывать» и «расколдовывать» людей, получая за это огромные деньги.
— И покончили бы дни свои на костре.
Цорн улыбнулся.
— Возможно. Теперь меня не сожгут живьём. Но всё же допечь могут очень сильно. Косность человеческая переживает века.
Докторский приказ «разденьтесь» Престо исполнил механически. Цорн тщательнейшим образом исследовал Тонио.