Престо вспомнил, как один режиссёр заставлял артистку проделывать простое движение ногой десятки раз, истратил несколько сот метров плёнки, пока получил то, что хотел. А у Эллен «всё идёт, ни один жест не пропал бы даром».
«Нет, из неё не следует делать Офелии и Дездемоны. Её пришлось бы муштровать, прививать непривычные жесты, заставлять думать о своих движениях, и с Эллен случилось бы то же, что с сороконожкой в сказке Уайльда, которая свободно бегала, пока её не попросили объяснить, как именно она передвигает ноги, — какую ставит раньше, какую позже. Сороконожка задумалась и… не могла сделать шагу. Эллен должна остаться собой. Значит, нужны будут и иные сценарии…»
Размышления Престо были прерваны Эллен. Она выглянула из окна и крикнула громче, чем этого требовало расстояние:
— Мистер Смит! Сегодня вечером в кино, которое возле отеля Россетти, идёт картина с участием Тонио Престо.
— Пойдёте? — спросил Престо.
— Непременно! — ответила девушка. — В последнее время редко ставятся его картины. Говорят, он куда-то исчез, или с ним что-то нехорошее произошло. Это было бы ужасно!
— Вы любите Тонио Престо?
— Кто же его не любит? — отвечала Эллен.
Престо было приятно это слышать, но последующие фразы девушки несколько огорчили его.
— Каждый любит посмеяться, а он такой смешной. Я прямо-таки обожаю его.