Однажды, уже осенью, Панасик увидал Утеклого. Он шел, опустив голову, как и его Тузик. Ягдташ был пуст. Утеклый посмотрел на Панасика, махнул безнадежно рукой и сказал:
-- Прощай, хлопец! Надо утекать и отсюда!
-- Аль чертова плевательница не нравится? -- не мог не съязвить Панасик.
Прошло несколько лет.
Болото постепенно изменяло и местность, и людей, и их быт.
Недалеко от болота, в сосновом лесу, на холме выросло каменное двухэтажное здание -- Институт торфа. За лесом появилась большая электростанция, работавшая на торфяном топливе. Еще дальше поднялись выше леса трубы заводов: огнеупорного кирпича, изоляторов из местного каолина, фосфоритных удобрений. Заводы работают на торфяном топливе и питаются энергией торфоэлектростанции.
* * *
Колхозы все менее становятся похожими на деревни. Выстроены: первый дом-коммуна, клуб, новая школа, ясли, больница -- светлые, просторные здания, освещаемые электричеством и отапливаемые торфом. Сельские работы все более электрифицируются.
Изменилась местность, изменились и люди. Не узнать Панасика Кулика -- "болотного шефа" -- и его товарищей. Почти все они вошли в первый выпуск окончивших Институт торфа и работают по торфу. Назар и Осип служат в Харькове, Панасик -- теперь Афанасий Федорович, инженер, остался верен болоту: он руководит всеми работами.
Жив еще и его дед, хотя и сильно постарел. Он не расстается со своей лесной избушкой, но по вечерам она теперь ярко освещена электричеством, а над крышей протянулась антенна. Любит в зимний вечер старый Микита послушать радио. Куда занятней, чем завывание бури да вой волков.