— Ого, тяжеленькую добычу поймал наш „паук“, — пошутил он. — Дайте скорее топор!
Через несколько минут обручи были сбиты, бочонок открыт. Он был полон золотых слитков.
— Что, что там, в бочонке? — крикнул Миша так громко, что отец прибежал из столовой.
— Что случилось? — спросил он.
— Золото, золото, золото! — прозвенел голос Гинзбурга, который держал высоко в руке сверкающий слиток золота.
— Пусть полюбуется мистер Скотт, — хохотали матросы.
А мистер Скотт уже пришел в себя. Из-за борта появились сначала его руки со скрюченными пальцами, потом перекошенное от злобы лицо.
— Бандиты! Разбойники! Будьте вы прокляты! — ревел он хриплым голосом и вновь сполз за борт.
Смех матросов был ответом на этот истерический выкрик человека, потерявшего самообладание.
Скотта подняли и перенесли в каюту. Он прогнал всех и выпил целую бутылку рома. „Ром успокаивает нервы, как виски — приступы малярии“, — так полагал Скотт.