Вильямс почти выпрыгнул из кресла и, взволнованный, забегал перед Хургесом.
— Дело принимает серьезный оборот, черт побери! Как вы предполагаете, мы не утонем?
Хургес снова пожал плечами.
— «Левиафан» имеет перегородки, — ответил он. — Если он получил пробоину, то вода не пройдет дальше первой перегородки. К тому же мы на одной из «людных» морских дорог: Буэнос-Айрес — Лондон. «Левиафан» вызовет по радио помощь. И все же надо быть готовыми ко всему.
Пароход резко убавил ход. Корма заметно опустилась. На судне начиналась паника.
— Дон Хургес, мы тонем! Тонем! — почти кричал Вильямс. — Надо быть готовыми ко всему… Ваш план, дон Хургес?! Я не хочу умирать! И я… Мой багаж… моя жизнь… Эквадор. Двадцать два года лишений, труда… Бочонки… Шлюпки… Потонуть… и когда — не в бурю, при солнце… Штиль… Мираж… Страшный сон… Кошмар!
— Пассажирам предлагается надеть спасательные пояса, — прогремела команда.
— Боже мой! Боже мой, не оставь меня! — закричал Вильямс и, схватившись за голову, побежал.
Хургес не спеша двинулся к каюте, вынул из чемодана пластинку из темного металла с цепочкой и замком на ней, бутылку с герметической крышкой и пошел на нос корабля.
— Дон Хургес, вы здесь? Я ищу вас по всему пароходу, — окликнул его Вильямс. На нем уже был спасательный пояс. — А почему вы без пояса? Разве это не входит в ваш план?