— Я человек, летящий в небе, — донесся тот же голос.
— Карпиловский, ты? — крикнул в микрофон из-за плеча Азореса Гинзбург.
— Я, — уже по-русски ответил голос.
— Это наш океанограф, — пояснил Гинзбург. — Он летит к нам на дирижабле «Циолковский-шесть». Собирается изучать океанографию. Я два часа назад установил связь с «Ц-шесть».
— И мы, сидя в дирижабле, имели удовольствие уже совершить вместе с вами подводное путешествие, — откликнулся Карпиловский. — Прекрасная передача!
— Ну и как же с моим путешествием в Америку? — спросил Азорес.
— Что ж, ты можешь попытать счастья, — ответил из Москвы Барковский. — Дирижабль идет в трансатлантический рейс. Высадит Карпиловского на ваш корабль, а ты займешь его место и полетишь.
— Согласен! — Азорес потер руки: он очень любил приключения.
Тревоги советских исследователей были напрасны: радиостанция Хургеса сохранила свою тайну. Ни Скотт, ни кто другой в буржуазном мире не имел понятия о пластинках Хургеса.
Скотт все еще сидел, глубоко задумавшись. Телевизионная передача с морского дна, из затонувшего города, и лекция археолога не убедили Скотта в том, что советская экспедиция ставит только научную цель.