— Признаюсь, я ничего не понимаю, — отозвался Шмидт.
— Тем лучше, тем лучше! А последствия всего этого вы понимаете, дорогой мой Брауде?
— Нет! — глухо отвечал Брауде, весь насторожившись.
— А между тем это так просто! Представьте себе, что я чернильница! Ха-хаха! Ну, еще проще: что я подверг себя действию этих чертовских лучей! Словом… ну, словом, вот что!
И он вдруг направился по комнате напрямик, через столы и кресла, и проходил сквозь них, как через воздух.
— Словом, я призрак!.. Человек-призрак! И он опять раскатисто засмеялся.
— Теперь позвольте, дорогой Брауде, обнять вас на прощанье и поблагодарить за гостеприимство!
И он направился к Брауде, раскрывая объятия. Брауде с расширенными от ужаса глазами отшатнулся, как будто на него в самом деле наступило страшное привидение, и прижался к столу. Но Вагнер приблизился к нему и, делая вид, что заключает его в объятия прошел сквозь него. Брауде почувствовал, как будто легкая струя воздуха коснулась его тела и прошел электрический ток.
— Теперь прощайте, друзья мои! — прогудел голос Вагнера за его спиной.
— Вы спрашивали, Брауде, не улечу ли я на шаре, как Фауст с Мефистофелем улетели на винном бочонке? Нет той сказки, которую наука не воплотила бы в жизнь. Позвольте и мне, Фаусту современной науки, исчезнуть не менее эффектным образом, под занавес, как говорят актеры… Прощайте! Передайте мое искреннее сожаление Таубе, что мне не удалось принять его у себя в Москве!