Рафаэль, Шекспир, Гомер и Фидий живут нетленной красотой и только забыты боги музыки. В музыке, с горечью замечает Ландовска, царит мораль диких племен, среди которых существует обычай убивать старых родителей.
Сравнение меткое, но несколько жестокое по отношению к нравам музыкального миpa.
Не следует забывать, что Шекспир, Рафаэль и Фидий, -- если только время и варвары не посягнули на их материальную сущность, несут сквозь века всю полноту художественного обаяния. А гений музыки. Что остается от него? Истрепанный кусок бумаги среди запыленного библиотечного хлама. И чтобы этому нотному отрывку дать жизнь, чтобы этот бумажный хлам превратить в трепещущие человеческое сердце и заставить трепетать сердца других, надо проделать тот громадный труд, который проделала Ландовска.
Найти ноты забытого гения и сыграть их на современном инструменте это только показать обветшавшую форму. Дух оживет только тогда, если произведение будет исполнено также, как оно исполнялось в свое время. А воссоздать это иногда почти невозможно. Возьмем хотя бы темп. Сама Ландовска приводит пример, как условно объясняется, напр., термин "andante". И чтобы воспроизвести правильно темп, надо проделать громадную подготовительную paбoтy. А ведь темп только альфа музыкальной интерпретации: Все это делают "реставрацию" гения музыки делом почти столь же сложным, как расшифрование клинописи. Можно ли после этого строго винить не только широкую публику, но и специалистов за то, что они не в состоянии оценить классиков 17-18 вв. "черненькими" и начинают восхищаться перлами старинной музыки только тогда, когда она "беленькой" зазвучит под магическими пальцами Ландовска?
Музыка -- как любовь, ее нельзя "понять умом", можно только "прочувствовать".
Помните, повесть о том, как "Дон Эразмо, муж науки, доктор логики и прав" целую неделю безуспешно объяснял своей молодой жене, что такое "il amore" и как одним поцелуем ей объяснил это юноша?
Читая многочисленные цитаты великих людей, собранные Ландовска о старинных композиторах, проникаешься к последним глубочайшим уважением. Но любить их живою любовью начинаешь только тогда, когда Ландовска заставляет их говорить, "от сердца к сердцу".
"Смоленский вестник". -- 1912. -- No 275. -- (30.11). -- С. 3.