Гастон затронул больное место сестры. Рашель Шампетье, такая же высокая и стройная, как брат, начала с волнением жаловаться на то, что у Ирэн совсем нет аппетита. Иногда повар приготовляет по пяти-шести блюд к завтраку, но Ирэн не притрагивается к ним.
— Цыплят не ест. Яиц не ест. На сливки смотреть не хочет. Все это приходится доедать нашим фоксам. Только от бананов не отказывается…
— Наши врачи никуда не годятся. Надо непременно пригласить детского врача из Туэ, — закончила она, обращаясь к мужу.
— Ну да, ну да, — ответил Леон. — Разумеется. Это уже решено. Хотя по-моему Ирэн чувствует себя превосходно. Жива, как ртуть, весела, как молодая белка. — И чтобы поскорее перевести разговор на другую тему, он обратился к гостю.
— Ну а ты, дружище Гастон, серьезно решил заделаться плантатором или приехал только полюбоваться на экзотику? Тигры, слоны, носороги, обезьяны? Все это есть, но признаться, кроме домашней обезьяны да слонов мы здесь не видим экзотики. У нас тут скучная степь — поля, поля. И работа, работа. Как говорится в поте лица. Да вот ты сам увидишь.
После завтрака решили проехаться на автомобиле, осмотреть владения Шампетье.
Синий автомобиль медленно движется по дороге. В авто — семья Шампетье и Гастон. Все в белых костюмах. На головах мужчин — пробковые шлемы. У Рашель и Ирэн — широкополые соломенные шляпы.
Аметистовое небо, как раскаленная чаша, прикрыло землю. На севере синеют горы покрытые лесами. На востоке, вдали зеленые просторы Тонкишского залива кругом рисовые поля, обсаженные шелковичными деревьями Леон смотрит на все с интересом приезжего.
— Нет, ты не говори, в этом все-таки есть экзотика!