В голубой эмалевой гостиной аппарат уже стоял на овальном столе. Лавров быстро подошел к столу:
— Интересно посмотреть цереброграмму Михеева!
Сугубов безнадежно махнул рукой:
— Да разве это мозг Михеева?! Это развалина великого здания. Какое печальное зрелище!
— Вы слишком мрачно настроены, Леонтий Самойлович, — возразил Лавров. Не все же процессы необратимые…
— Так, по вашему мнению, и старческий маразм Михеева — процесс обратимый? — колко возразил Сугубов.
— Я совсем не утверждаю, что патологическая старость — процесс обратимый. Но мы можем…
— Поздно, поздно, Иван Александрович. Вы знаете, я больше на профилактику налегаю. Ортобиоз, правильный образ жизни должен обеспечить нам здоровую, бодрую, нормальную старость без ослабления памяти и…
— А разве Михеев вел неправильный образ жизни?! — воскликнул Лавров. Не вы ли сами вырабатывали для него жизненный режим?..
Обычный спор между «друзьями-соперниками» зашел бы далеко, если бы внимание ученых не было отвлечено лентой, которую Нина тем временем извлекла из аппарата. На ленте видна была кривая работы мозга Михеева.