Такое толкование роли имеет много основание, если видеть в Hесчастливцеве большинство трагиков того времени.
Провинциальные трагики, разумеется, больше внешне подражало "широкой душе" трагических "столпов", считая ее неотъемлемым качеством своего "высокого" амплуа, также, как "подражали" и эффектными "вышибаниями" в окно "под занавес" несчастных Аркашек.
Но весь вопрос в том, отражает ли Несчастливцев "собирательный тип" трагиков "под Рыбакова", или "самого" Хрисанфа Рыбакова?
Роль дает много оснований к первому предположению. "Боже, как я сыграл!" "Ты говорит, да я говорит, умрем, говорит!" В этом много мелкого самохвальства театрального ничтожества.
Но вместе с тем, известно, что Островский, эту роль рисовал с одного из трагических "столпов", который, действительно, имел широкую душу и отдавал нуждающемуся младшему собрату последнюю копейку. Хотя бы во имя заслуги этих "столпов", следовало бы г. Падарину в роли Несчастливцева, чаще показывать лицо "самого" Хрисанфа Рыбакова. В Несчастливцеве слились типы всех трагиков старого театра, от истинно-великого Рыбакова, до провинциального самохвала... И чтобы тип был воспроизведен во всей полноте, артисту не следовало слишком подчеркивать "позу" в ущерб "широкой душе". Нам кажется, г. Падарин был несколько повинен в этом.
Остальные исполнители бережно несли славные, старые традиции театра. Одна мелочь мимо которой не хочется пройти: у Аксюши очень изящная кофточка, очень милая прическа, но... из "Леса" ли это Островского?
"Смоленский вестник". -- Смоленск. -- 1913. -- No 123. -- (6.6). -- С.2.