-- Не знаю, летим на юг. Хлопковые поля кончились. Внизу пустыня, -- отвечал я тихо и, еще больше понизив голос, продолжал: -- Мне кажется, происходит что-то неладное, Муссе. Мы летим на буксире облаков...
Страшным усилием воли Муссе заставил себя разорвать цепкие путы болезненного, полубредового состояния. Он посмотрел на меня почти совершенно сознательно, с трудом приподнялся и заглянул вниз.
-- Предатель... -- прошептал он. -- Мемет хочет улизнуть за границу, пользуясь подходящим случаем... -- Муссе опустил голову, но я видел, это не от слабости: он размышлял. Потом так же тихо, наклонив голову к моему уху, он прошептал: -- Надо во что бы то ни стало помешать этому. Ах, если бы вы умели управлять планером... я бы пустил пулю в затылок этому злодею, мы снизились бы, и все было бы кончено. Но, к сожалению, я не в силах двинуть рукой, а вы, пожалуй, снизите так, что все будет кончено не только для него, но и для нас... Впрочем, лучше это, чем допустить перелет границы... Там его могут ждать сообщники, а у Мемета могут быть документы...
Мы опять помолчали. Муссе с тоскою посмотрел на тучу. Она немного поредела, но продолжала нестись к афганской границе.
-- Вывезет ведь, пожалуй... -- шептал Муссе.
А Мемет продолжал тянуть свою песенку, и в его пении слышались торжествующие нотки. Надо было что-нибудь предпринимать.
-- Куда мы летим, товарищ Мухаматжи? -- спросил я его невинным тоном любознательного туриста.
-- Как видите, на юг, -- ответил он непринужденно. -- Пользуясь редким случаем изучить воздушные течения вблизи облаков, мы немного уклонились от нашего пути.
-- А как мы вернемся назад? Будем ждать попутного облака?
Он сделал вид, что не расслышал моего вопроса, и вновь запел громче прежнего.