— Архимед! — крикнул Тюменев. — Архимед!
— Его еще нет, Иван Иванович, — послышался из лаборатории голос Аркусова.
— Как это еще нет? Уже ушел, хотите вы сказать? Ах да…
— Вот именно, — вполголоса сказал Аркусов, повторяя любимую фразу Тюменева.
Иван Иванович вспомнил, что сам освободил Архимеда от всех ночных работ в обсерватории для того, чтобы тот мог всецело заняться вычислениями. До сих пор Архимед работал почти круглые сутки, очень переутомился, но не хотел бросать астрономических наблюдений, пока Тюменев — это было вчера вечером — не накричал на него:
— Этак ты до воспаления мозга доработаешься. Если ты будешь еще по ночам работать в обсерватории, то к сроку не кончишь свои вычисления. И мы пропустим момент, единственный в жизни не только нашей, но и всего человечества. Марш домой и ложись спать, а завтра со свежей головой садись за вычисления!
И Тюменев почти вытолкнул Архимеда из обсерватории, крикнув в темноту:
— Вот именно!
— Ну и ветер. С ног валит, — сказал Аркусов, входя в обсерваторию.
— И не то еще будет, — ответил Тюменев, поднимаясь с кресла. — Звезда работает.