Когда Тюменев подошел к башне, уже совсем стемнело.
Он поднялся на три ступеньки и открыл дверь. Внутри башни было темно и прохладно. В щели, на фоне звездного неба, выделялась труба большого телескопа, направленного вверх, как ствол зенитного орудия.
Было тихо. Только привычное ухо улавливало тиканье часовых механизмов, да из прилегающей к башне лаборатории доносилось пение племянника Тюменева — Александра Павловича Турцева, которого в семье называли Архимедом за его замечательные математические способности.
Тюменев ощупью нашел в стене выключатель и повернул его. Вспыхнула маленькая лампочка под зеленым абажуром и осветила кресло, стоящее возле окуляра рефрактора. Иван Иванович подошел к телескопу, потер руки, уселся на кресло, приготовляясь к работе. Телескоп уже несколько дней был направлен в одну точку неба — возле звезды Гамма Большой Медведицы.
— Архимед! — крикнул Тюменев, и в куполе глухо отдалось эхо: «…мед».
Пение в лаборатории прекратилось и послышалось протяжное:
— Д-а?
— Снимок удался?
— Отлично, — донесся ответ.
— И?…