— Начинаю понимать, — сказал Тюменев, — гидростат имеет двойные стенки. Между ними находился слой воды, которой предохранял от ударов — служил амортизатором. Так. Когда гидростат врезался в атмосферу, его наружная стена нагрелась…
— Вода закипела, и пар, не находя выхода, разорвал стенку гидростата, — перебил Савич.
— И вырвавшимся паром сорвало легкую верхнюю надстройку, — продолжал Тюменев.
Архимед уже поднялся на верхнюю площадку и сообщил Тюменеву:
— Все стороны целы. Парашют выполнил свое назначение прекрасно. Он лежит на воде, почему-то не тонет и даже совершенно сух. От водяной планетки, конечно, не осталось и следа. Она испарилась, а рыбы сгорели. Гидростат погружен почти до верхней надстройки и немного наклонен. Поверхность воды совсем близка.
— Можешь достать рукой? — спросил Тюменев.
— Попробую, — ответил Архимед. — Странно. Возле самой стенки гидростата я вижу какие-то наплывы. Словно застывшая вода…
— Ну, что же дальше? Что там еще? — нетерпеливо спросил Тюменев.
— Странно! Море на Бете липкое, как столярный клей, твердое и косматое.
Тюменев, а за ним и Савич поднялись на верхнюю площадку гидростата. Она была наклонена к поверхности моря градусов на двадцать. Поручни на площадке были сломаны, искривлены взрывом пара и сохранились неповрежденными только с приподнятой стороны.