Дальше произошло Необыкновенное.
Точка разрослась до огромных размеров, наполнила воздух шумом, гулом, свистом и опустилась невдалеке от гидростата. После этого шум еще долго не утихал и даже усиливался.
И вдруг… — или Тюменеву пригрезилось? — он услышал голос Аркусова, зовущий его:
— Иван Иванович! Иван Иванович! Откликнитесь!
— Что за ерунда? Бред? Галлюцинация?
Но голос Аркусова раздавался совершенно отчетливо и совсем близко.
— Это вы, Аркусов, зовете меня? — откликнулся наконец Тюменев. И вдруг увидел перед собою Аркусова.
Аркусов так крепко обнял старого астронома, что тот едва не задохся.
— Зачем же вы душите меня? Вот шалый! Прямо шалый, — ворчал Тюменев, а сам едва не плакал от радости.
— Неужели это мне не пригрезилось? А? Аркусов! Вы? Давайте теперь я вас пощупаю. Может быть, вы оптический обман, галлюцинация расстроенного воображения… Нет, как будто настоящий… Но каким чудом?