— И все целы?
— Вроде никого не зацепило, — ощупав себя, ответили бойцы.
— Где же еще трое? — спросил Одинцов.
— Может, вперед ушли. Может, назад вернулись…
— А может, уже на небе…
— А может, уже у реки нас ждут, — сердито сказал Одинцов. — А мы прохлаждаемся.
Спорить с ним не стали, хотя все отлично понимали, что до реки никто из них не успел бы добраться в на самом лихом скакуне. Пошли на яркую, маячившую над головами звезду и на черный силуэт горной вершины, оставляя ее, как и требовал того командир Пашков, слева. Несколько раз останавливались. Отдыхали. И шли дальше. Во время одной из таких остановок Одинцов вдруг вспомнил:
— А что, хлопцы, когда я гранату шарахнул, кто видел, какие-то там жерди беляки понастроили?
Шесть человек не видели ничего. Седьмой сказал:
— Я тоже припоминаю. А сначала мне показалось, что это в глазах зарябило.