— Тогда я пошел. А все, что надо будет делать тебе, я сообщу.
И доктор Прозоров вышел из дома. Через полчаса он уже был в контрразведке. Его не сразу пустили к Мещерскому, но в конце концов провели в тот же кабинет, в котором только что допрашивали Ашота и Сурена. Мещерский был не в духе. И все же он выдавил из себя что-то наподобие улыбки.
— Вы меня обескуражили своим заявлением, — признался он. — Но я еще не сообщил об этом начальнику гарнизона. Если ваше предположение подтвердится, полковник немедленно отправит всех нас на фронт.
— К сожалению, это не предположение. Это уже реальность, — сказал доктор, снимая плащ.
— Но вы еще но осмотрели этих двоих, — хватаясь, как утопающий за соломинку, напомнил контрразведчик.
— Мало шансов, чтобы эта зараза не распространилась на них, — сказал доктор. И тотчас подумал: «Двоих? По почему же двоих? Кто же второй? Ах, да! Женя говорила же мне о каком-то пастухе. Но неужели уже взяли и его? Быстро же, однако, управляются эти мерзавцы…»
— Естественно, они уже изолированы, — сообщил Мещерский. — Вам придется спуститься в подвал.
— Я готов, — сказал доктор.
— Вас проводит подпоручик Геборян, — сказал Мещерский и заглянул Прозорову в глаза.
— Пойдемте, — не обращая внимания на это замечание, сказал доктор.