Потом доктор собрал свои вещи, уложил их снова в саквояж и вышел из подвала.
К нему тотчас же подступил подпоручик. Двери в подвал были открыты, и он отлично слышал все, о чем говорил с арестованными доктор. Но сейчас он посмотрел на него вопросительно, словно не хотел верить собственным ушам.
— Они инфекционны, — объявил Прозоров голосом, не допускающим никаких возражений. — Я категорически запрещаю какой бы то ни было контакт с ними.
— Лично я контактироваться, как вы изволили выразиться, доктор, с этим отродьем и не собираюсь, — ответил Геборян. — Что же касается господина Мещерского — это его личное дело.
— С ним я тоже поговорю, — сказал Прозоров.
— Извольте, — галантно поклонился подпоручик.
Прозоров вернулся в кабинет начальника контрразведки. Мещерский, нещадно дымя папиросой, нервно расхаживал по кабинету. Увидев доктора, он повернулся, как на шарнирах, и замер в ожидании доклада.
— Ничем вас порадовать не могу. Тиф по всей форме, — сказал Прозоров.
Мещерский сделал паузу.
— Вы не ошибаетесь?