— Еще есть? — спросил Попов после того, как строй снова замер.
Ему никто не ответил.
Не дождавшись ответа и видя, что из строя никто больше не выходит, есаул круто повернулся и пошел к раненым, которых также положили под скалой, только с другой стороны поляны. Он останавливался возле каждого и спрашивал:
— Коммунист?
Несколько человек ответили утвердительно.
Есаул делал знак рукой, казаки тотчас подхватывали раненого под руки и оттаскивали, если он не мог передвигаться сам, к группе бойцов, которые стояли отдельно. Раненым доставляло это колоссальные мучения. И кто-то из них, не выдержав боли, громко застонал.
— Ироды! Раненых оставьте в покое! — собрав силы, крикнул Пашков.
— Молчать! — рявкнул в ответ есаул. — Тут я командую! Шкуру с живого спущу!
Он вернулся к общему строю и, ткнув нагайкой в сторону группы Пашкова, зло заговорил:
— Эти, коммунисты, все до единого будут повешены. Им нет и не может быть пощады. А вы — расстреляны. Но вы можете еще спасти свою жизнь, если сами повесите своих комиссаров. И тогда я отпущу вас на все четыре стороны. Или добровольно перейдете на нашу сторону и, храбро сражаясь с оружием в руках против большевиков, кровью и потом искупите свою вину перед отечеством. Даю на размышление три минуты!