— И так было? — снова спросил взводный.
— Так не было. Но идем мы правильно, — решительно ответил Ашот.
— Будь они прокляты, эти горы! — не выдержал взводный. — Только баранам на них и жить.
— Правильно идем, — повторил Ашот. И вдруг увидел впереди неясное белесое пятно. — Вон же!
— Что? — вскрикнули бойцы все разом.
— Свет вижу!
Радость была большой, но оказалось, преждевременной. Чем ближе бойцы продвигались к долгожданному выходу из пещеры, тем труднее было им протискиваться между каменными глыбами. Теперь они уже не шли по пещере, как вначале, а ползли: где на четвереньках, а где и просто на животах. Но скоро изо всей группы ползти мог только Ашот. Он карабкался между камнями, до крови царапая колени и руки об их острые края. Он разорвал на себе штаны и куртку, перемазал в грязи лицо, но упорно лез вперед и вперед.
— Крышка, командир, — послышался вдруг сзади него приглушенный голос кого-то из бойцов. — Застрял я как кость в горле: ни туда, ни сюда.
— И я тоже, братцы, как тот квач в бочке, шоб ее разорвало, — признался взводный. — Ни на вершок ни назад, ни вперед. Что будем делать?
— Похоже, щель эта не для нас. И нам через нее не выползти, — послышался ответ.