— Всех задушу! Голодом заморю! Шкуру с живых сдеру! Ремни на спине вырежу! Понадобится — неделю тут простою! Две! Три! Но ни одной живой душе не дам выйти наружу! — кричал из-за укрытия Попов защитникам пещеры.
В ответ прогремело несколько выстрелов. Пули защелкали по камням, ранив осколками есаула в лицо. Попов выругался, сел на разостланную бурку и приказал подать водки. В этот момент пред ним предстал Чибисов со своим напарником. Оба растрепанные, мокрые от пота, без лошадей, с винтовками без затворов. Чтобы добраться до своих, им пришлось лезть через гору. Есаул сразу понял по их виду, что с казаками случилось что-то недоброе.
— Ну? — грозно прорычал он, уставившись на Чибисова тяжелым, как свинчатка, взглядом.
— Выхода из пещеры по ту сторону горы, ваше благородие, мы не нашли, — вытягиваясь в струнку, доложил Чибисов.
— А почему в таком виде? Почему пешком? — еще больше нахмурился Попов.
Чибисов рассказал все, что с ними случилось.
— Что? Два шкета? — не поверил своим ушам Попов. И вдруг взорвался: — Врешь! Оба врете, канальи! — рявкнул он и плеснул в лицо Чибисову недопитую водку из стакана.
— Как есть, сущая правда, ваше благородие! — вытаращив глаза, оправдывался Чибисов.
— Так как же они тогда вас одурачили? — ничего не желал слушать Попов. — Связные это их были! А вы их упустили. А теперь врете мне! И про выход врете! Под трибунал пойдете!
Чибисов и его напарник стояли бледные как полотно.