Как только тропа привела ребят в горы, Женя сразу попросила:
— Давай присядем на минуточку…
— Какое присядем! Не видишь — темнеет! — завопил Ашот, подгоняя козу.
Женя огляделась по сторонам. Солнце уже скатилось за гору и оттуда посылало в небо желтоватые, белые и розовые лучи. Они устремлялись в синюю высь в там бесследно таяли. В лощинах, под кручами, и в ущельях начали сгущаться сумерки. И от этого, казалось, посинел и загустел весь воздух над горами.
— А как же мы будем есть? — снова спросила Женя.
— Как все люди, на ходу! — Ашот оторвал кусок лаваша, сунул его в рот и аппетитно задвигал челюстями.
— А дедушка говорит, что на ходу есть вредно, можно подавиться, — заметила Женя.
— Ха! — непроизвольно вместо ответа вырвалось у Ашота.
И слышались в этом возгласе и насмешка, и удивление, и негодование.
— Я не то что на ходу, на бегу всю жизнь согласен есть. Лишь бы было что, — сказал он и снова набил рот хлебом и сыром.