— Тащись, что ли?! Устала? — поощрял он свою спутницу. — Вот и пришли!
Алеша остановился, как вкопанный.
Иван Иванович Строгов, лохматый молодой человек с небольшой, недавно отпущенной бородкой, встретил их у примуса, который никак не хотел разгораться.
— Здравствуйте, садитесь!
— Мы к тебе по делу, Иван Иваныч, — сказал Кучин, не садясь. — Видишь ли, какая теорема…, — и он рассказал о том затруднительном положении, в котором находится Катя.
— Тут, понимаешь, твоя голова нужна, плюс электрификация, — наука то есть, понимаешь? — закончил Леша.
Примус разгорелся. Иван Иваныч сел на табуретку лицом к гостям и, не глядя на них, начал пощипывать свою бородку, — он никак не мог привыкнуть к ней. Алеша и Катя сидели молча, как на приеме у доктора, который окончил осмотр и сейчас должен назначить лекарство. Молчание длилось довольно долго. Строгов думал, изредка улыбаясь какой-то своей. мысля. Улыбка эта все шире раздвигала его губы и, наконец, он засмеялся вслух.
— Так, говоришь, наука должна служить практическим интересам трудящихся? — спросил он Алешу.
— Это ты всегда говорил, а вот теперь я пришел, чтобы ты слова применил на практике.
— Ну, да, ну, да, вот именно! Это я и хочу сделать. — Он подошел к шкафику у стены и вынул оттуда небольшую банку. Затем, обернувшись, он посмотрел на Катюшу и сказал: