Когда Марфа Захаровна вошла в чистенькую комнатку подводной избушки, она была чрезвычайно удивлена и даже поражена. Неизвестно, как представляла она это подводное жилище. Но, наверно, ей мерещились осклизлая тина, копошащиеся в полутьме морские гады и ужасная сырость — как же может быть иначе в воде! И когда она увидала толстые брёвна стен, пахнущие смолой («совсем, как па земле!»), чистый белый пол, который можно мыть, не боясь занозить руки (так хорошо были оструганы половицы), стол, табуреты, кровати, дощатую перегородку, — всё сухое, земное, настоящее, — она не верила глазам своим. Было тепло, даже жарко, — Гузик постарался. Электрическая лампа светила ярко. Марфа Захаровна стояла посредине комнаты, сложив руки на круглом животе, и вид у неё был такой, словно она молится в храме. Конобеев наблюдал за нею, самодовольно улыбаясь.
— Однако ты боялась замочиться, отсыреть, замёрзнуть, — сказал он. — Тут тебе будет лучше, чем в китайской фанзе. Ну скажи, старуха, не плохо?
— Грех с вами! — неопределённо ответила Марфа Захаровна. — А окно-то зачем? — вдруг заинтересовалась она, поднимая занавеску. — Тьма-то какая!.. Нет, тут не то, что на земле. Ночь вечная! Затоскуешь без солнышка.
— Эту ночь мы сейчас в день превратить можем, — ответил Конобеев. — Сейчас, вишь ты, железный ставень закрыт, а вот мы откроем его да свету пустим… — Конобеев повернул рычажок и выключатель. Железный засов отодвинулся, яркий свет осветил пространство за стеклом, и Марфа Захаровна увидала рыб, подплывших к стеклу. Через несколько минут их собралось множество.
— Однако целая уха! — сказал Конобеев. — Если скучно станет, в окошко погляди, что делается.
— А что тут делается? Всё одно. Рыбы и рыбы.
— Однако ты приглядись и увидишь, что и тут разное бывает. По рыбам ты многое узнаешь: ночь или день, утро или вечер, солнце над головой или тучи, тихая погода или буря. Я уже насквозь всю эту премудрость узнал. Вот тут и будешь жить со мной. А теперь пойдём, покажу тебе кухню и твою помощницу.
Конобеев открыл деревянную и железную двери и провёл Марфу Захаровну в коридор с железными ставнями. После тёплой и сухой избы здесь чувствовался холодок и как будто тянуло сыростью. Марфа Захаровна поёжилась.
— Небось не отсыреешь. Вот и пришли, — сказал Конобеев. Они вошли под крышу большого центрального купола, где помещались столовая, библиотека-читальня, машинное отделение и кухня. Ещё пара дверей, и они в столовой. Здесь их приветствовал Ванюшка.
— А вот и кухня, — сказал Конобеев, открывая деревянную дверь.