В этот момент Пунь уронила на пол тарелку, громко заплакала и, выйдя из кухни в столовую, сказала:
— Я виновата. Алёнка не слусалась. Больсой водолазный костюм надела и посла глубоко, глубоко…
— Однако жёсткий водолазный костюм она не могла надеть: тяжёл больно он! — заметил Конобеев.
Пунь заплакала ещё больше и ответила:
— Я помогла ей. Холосый девуска плосит…
— Святители-угодники! Чувствовало моё сердце! — прошептала Марфа Захаровна. Все были взволнованы.
— Однако чего же ты молчала? — грозно спросил Конобеев.
Пунь закрыла лицо руками и, всхлипывая, ответила:
— Думала, плидет, сецас плидет.
Масютин поднялся и, подойдя к радиотелефону, начал вызывать Ванюшку, который должен был находиться в сторожке. Но ни он, ни Волков не отзывались. Впрочем, Волков через несколько минут явился. Узнав об исчезновении Пулковой и отсутствии в сторожке Ванюшки, он сначала улыбнулся, — пришла в голову мысль, что молодые люди гуляют вдвоём по подводным лесам, но потом забеспокоился.