Протянув плащ под правую руку, она свободным движением закинула конец его на левое плечо.
— Заколи на плече! Опять волочиться будет, — ворчливо сказала Ца и подала Сель булавку, сделанную из красной яшмы в виде человеческого сердца, пронзенного золотой стрелой.
Сель улыбнулась, взглянув на этот древний символ несчастной любви. Брошь была сделала рабом Адиширной-Гуанчем, ваятелем и придворным ювелиром.
— Что делает Адиширна-Гуанч? Как его Золотые Сады? Он успеет их закончить к празднику?
— Говорят, все готово. Он там, в садах.
— Я пойду посмотреть на его работу!
— Что ты. Сель!.. — замахала руками Ца. — Отец строго запретил входить в Золотые Сады, пока они не будут окончены. Завтра их откроют, тогда смотри сколько хочешь!
— Я потихоньку!.. У меня есть ключ.
— Ни один ключ не подходит к замкам, открывающим Золотые Сады.
— А мой подойдет!