На нем была накинута одежда из разорванной шкуры козленка. Длинные, взлохмаченные седые волосы головы и борода покрывали его до пояса. На бронзовом от загара лице пылали большие умные глаза.
Старик властным движением руки остановил колесницу царя.
Стража бросилась к старику, но царь сделал жест рукой, и воины отошли в сторону.
Царь боялся и уважал старика На-Шана, пророка и прорицателя.
Во что еще бить вас, — грозно закричал старик, — продолжающих ваши беззакония?.. Вся голова больна, и все сердце в скорби… От стопы ноги до головы нет ничего целого… Язвы и багряные пятна и гноящиеся раны, не очищенные от гноя, не перевязанные и не размягченные маслом…
Его голос перешел в истерический крик.
— Земля ваша пуста! Ваши города будут сожжены огнем и опустеют от безлюдья, и земля обратится в пустыню. Где была тысяча виноградных лоз, вырастет терновник и колючий кустарник, и во дворцах царей возрастет репейник и на укреплениях — терновник… Совы и демоны будут перекликаться в развалинах… Вот грядет гнев бога, и огонь пожирающий поглотит вас… Горе, горе, горе!..
Толпа притихла в благоговейном ужасе. Царь слушал смущенный, но старающийся сохранить вид невозмутимого величия.
«Неужели гнев богов, — думал царь, — обрушится на меня? В чем я согрешил перед ними?..»
И вдруг его взгляд встретился с устремленным на него взором жреца Кунтинашара. И взор показался царю полным укора и угрозы…