Сцена из спектакля "Последняя жертва". Юлия Павловна Тугина -- Е. А. Полевицкая, Михевна -- Е. П. Шебуева.

Если язык Чехова обладает внутренней музыкальностью, то язык Oстpoвскогo по своему внешнему техническому построению приближается к белым стихам.

Монологи, напр., Катерины из "Грозы", или Любима Торцова обладают стихотворною певучестью, почти переходящею в правильную ритмичность. ("А вот, ты послушай живая душа"... Из мон[олога] Любима Торцова), что не поддаться этой ритмичности часто значило бы уничтожить характерную музыкальность языка Островского. Поэтические образы и эпитеты ("сокол мой ясный" и т. д.) этих монологов сближают их еще больше с белым стихом.

Сцена 2-го акта, с достойным партнером, г-ном Бороздиным, была проведана артисткой художественно. Не только поцелуй Флору Федуловичу, но и вся игра Юлии Павловны "от сердца" и потому "дорогого стоит". Флор Федулович одна из лучших ролей г-на Бороздина.

Не удовлетворял г-н Кручинин в роли Лавра Мироновича. Вина в этом не только артиста, но и режиссера, поручившего эту роль г-ну Кручинину не подходящему по своим природным данным к роли Замоскворецкого Монте-Кристо. Лавр Миронович -- фантазер, мечтатель, большой ребенок, мягкий доверчивый, взбалмошный.

В исполнении же г-на Кручинина получилась какая-то сухая бюрократическая фигура, от которой, не смотря на английские бакенбарды отдавало и канцелярией, и прилавком и каким-то скверным aвaнтюристским душком. Нет, не похож Лавр Миронович на Монте-Кристо!

Г-н Ангаров хороший Дульчин.

"Смоленский вестник". -- Смоленск. -- 1913. -- No 148. -- С.3

Комментарии