— Понятно, — подвел некоторый итог Фомичев. — Что же получается? Танк. Дзот. Взвод зениток. Вышка. А нас всего двенадцать…
Десантники задумались.
— А откуда они привозят часовых? — спросил вдруг молчавший все время Пормалис. — Надо думать, не из Берлина. Значит, где-то поблизости есть гарнизон или что-то еще, где у них тоже солдаты. Да еще эсэсовцы.
— Правильно мыслишь, Валдис, — похвалил Фомичев. — И наверняка у тех, кто на мосту, с этим гарнизоном налажена связь. И чуть чего, оттуда незамедлительно подбросят помощь. Прямо заколдованный круг. Так как же будем действовать, хлопцы?
— Не торопи, лейтенант, — попросил Борисов. — Тут с наскока не возьмешь. Голову подставить — это легче всего. А задание не выполним.
— Хорошо, думайте. Время пока есть, — сказал Фомичев.
Командир партизанского отряда народного Войска Польского капитан Стефан Тодорский, слушая доклад капрала Берека, делал на карте необходимые пометки. Тодорскому было уже за сорок. Он воевал с фашистами с 1 сентября 1939 года в составе армии "Познань". Участвовал в контрударе по левому флангу 8-й немецкой армии, в составе своих войск попал в окружение между Вислой и Бзурой, был взят в плен и находился в концлагере до мая 1943 года. В мае вместе с несколькими другими пленными совершил побег, тайно перебрался в лесистый район Мазурских озер и организовал там партизанский отряд. С того времени он снова активно воевал за свободу своей многострадальной родины. Тодорский был немногословен, очень сдержан и требователен.
— Я уверен, что русские уже что-нибудь предприняли для того, чтобы взорвать этот мост, — сказал Тодорский.
— Но фронт ещё далеко, — заметил начальник штаба отряда.
— Да. Но и сейчас не сорок первый год, — ответил Тодорский. — Русские научились заранее готовить свои операции. Они во всем нам показывают пример. Они не разговаривают, а действуют.