Как только мы остановились, туча комаров облепила нас. Но, очевидно, это был пустяк по сравнению с тем, что здесь обычно бывает летом.
— Однако, сильно мало комаров, — сказал Никола. — Ветром сдувает.
— Куда уж больше! — проворчал я.
— Надо сильно больсе. Солнце не видно, гор не видно. Вот сколько комара надо, — ответил Никола, разжигая костёр и устанавливая походный чайник на треножнике из сучьев.
Пока вода вскипела, Никола раскурил трубку, растянулся на земле и погрузился в думы. Против обыкновения он не пел и не говорил. Молчание продолжалось довольно долго. Потом Никола, выпустив густую струю дыма, сказал:
— Однако, плохо. Сильно плохо.
Никола, видимо, был чем-то озабочен.
— Что плохо, Никола? — спросил я его.
— Этот человек… Сильно нехоросо. Пусть бы он тонул. Три раза лето и три раза зима — я видел такой человек.
— Ты знаешь его? — с удивлением спросил я Николу.