— И знаете что, — сказал я, когда дверь в кабинет отца Норы закрылась. — Перестаньте бить посуду и разливать жидкий воздух. Это ребячество. Будем до времени работать, как мы работали раньше. Нельзя возбуждать ни у кого ни малейшего подозрения.
Нора молча кивнула головой и углубилась в работу.
В этот день я ночевал один в своей комнате. Николы не было. Очевидно, Бэйли решил разъединить нас. Это для меня было большим ударом. Я уже привык и даже привязался к якуту. Кроме того, он был нужен для выполнения моих планов. Рано или поздно борьба между мною и Бэйли должна была принять открытые формы. Я ни на минуту не оставлял мысли о побеге или по крайней мере о том, чтобы предупредить наше правительство о грозящей опасности.
На третий день вечером Никола явился. Он был по обыкновению весел и детски беспечен. Суровая природа закалила его, и он привык легко переносить невзгоды судьбы.
— Никола! — радостно встретил я его.
— Здравствуй, товарищ! — ответил он. И, усевшись на полу на скрещённых ногах, запел, покачивая головой: — Никола сидел на хлеб и вода, это не беда. Никола немного ел, много пел.
— Никола, да ты даже в рифму умеешь сочинять! — удивился я.
— Не знаю, — ответил он. — Мои дети в школе учатся, песни знают. Я слыхал.
— Ну, а с Иваном что?
— Жив Иван. Со мной сидел. На работы пошёл. Бэйли, очевидно, решил, что мои «пособники» не заслуживают большого наказания. Вернее же, он берёг их как рабочую силу.