В Германии спектакли начинаются рано, в 7 часов вечера, и оканчиваются в 10 1/2. За десять минут до начала театр еще совершенно пуст. Но проходит 3-4 минуты и изо всех дверей публика начинает входить точно после антракта; в 5 минут театр наполняется и за минуту до поднятия занавеса все сидят на своих местах. Над сценой стрелка часов показывает "7" и занавес раздвигается.
Во время действия полная тишина. Кто-нибудь беззвучно шепнет соседу на ухо, -- и уже это возбуждает косые взгляды соседей.
В антрактах публика держит себя непринужденно, но кончается антракт и публика минута в минуту усаживается на свои места.
На народных концертах публика умеет совмещать "духовное питание" с телесным. В большом зале много столиков с расставленными кружками пива и бутербродами.
В начале это ужасает: неужели симфония Бетховена будет сопровождаться аккомпанементом лязга вилок? Но опасения напрасны: немцы с удивительной умением без шума справляются с бутербродами, не оскорбляя вашего слуха ни одним звуком и, быть может несколько оскорбляя только Вашу "эстетику" таким совмещением сонат с пивом.
Бесшумно, как привидения скользят лакеи нагруженные пивными кружками и никто из них, "не шелохнет, не прогремит, глядишь и не знаешь", "на яву" или в кинематографе видишь эти мелькающие черные фигуры?
Знаток музыки, немец умеет к звуку литавр, или тромбона присоединить легкий стук ножа и замереть с бутербродом во pту на паузе, или воздушном pianissimo. Он не забывает себя, но умеет уважать и артистов, и соседей, совмещая даже в таких вещах "благо личное" с благом общественным.
_________
В Италии спектакли начинают поздно, когда спадет зной, в 21 1/2 часов вечера). (В Италии 24-х часовая система вычисления времени. 21 1/2 час соответствует нашим 9 1/2 час. веч[ера].).
Итальянцы -- более экспансивны, чем немцы. "Галерка" собирается на спектакль рано -- за 1/2 часа и больше до начала и ведет себя довольно непринужденно. Шумный разговор зaглyшaeтcя песней, песня -- взрывом одобрительных или порицательных голосов. Фраза, сказанная в одном углу театра, находит отклик в другом, на остроумные ответы весь театр реагирует дружным смехом. На "привилегированный" партер демократическая галерка смотрит "с высока". Летят иронические замечания, иногда и бумажные стрелки. Партер благодушно отшучивается. Но поднимается занавес -- и все смолкает, как по мановению волшебного жезла.