-- "Ночь с 26 на 27 января, -- писал Головкин. -- Ухожу навсегда. Все деньги целы, подложных переводов не ищите, не было, хотя можно было делать на тысячи червонцев. Целый ряд обстоятельств побудили меня уйти. Убийц держите крепко, убегут. Если и будет какая недостача имущества, то не считайте его присвоенным мною. Сестру мою прошу оставить в покое, она ничего не знает. В конторе, в столе печати, шифры на месте, целы. Кладовая опечатана совместно с Фоминым. Полученные 213 червонцев в шкатулке, сумки в шкафу внизу. Напрасно т. начальник Округа беспокоился и успокаивал меня, боялся, что я убегу с деньгами, -- нет. Что побудило меня к развалу конторы -- мое болезненное состояние души. Убийцы воспользовались этим. Теперь я уверен, что револьвер похищен убийцами. Ну, пора идти. Труп мой, если не съедят собаки, найдете у железной дороги к разъезду. Прошу не резать и не искать признаков отравления. Я замерзну, никого не беспокойте, ни с кем я не был связан. Г о л о в к и н".
Последняя просьба к моим знакомым: не откажите моей сестре в помощи, в которой она будет нуждаться. Пусть все знакомые отнесутся к ней так, как относились ко мне. Заказную бандероль на мое имя доверяю получить сестре моей Н. К. Головкиной. Ключ под подушкой. Головкин".
Пошли по указанному в записке направлению. Стали находить на некотором расстоянии друг от друга части одежды Головкина, а дальше -- нашли и его окоченевший труп, еще не тронутый ни бродячими собаками, ни волками...
Представьте эту последнюю ночь одинокого человека на одинокой станции... Что бы ни привело его к самоубийству, он остался верным служакой до конца. С какой точностью, хладнокровием он отдает последние деловые указания... Кто он? Преступник, безумец или больной человек?..
А потом эта холодная степь... Ночь... Идти навстречу своей смерти, постепенно сбрасывая с себя одежду под ледяным дыханием ветра... И вот он -- наг. Наг пред лицом смерти, как нагим явился пред лицом жизни. Жизнь пройдена, одежда -- последнее, что связывало его с жизнью, -- сброшена...
Холод... Вечная ночь... конец...
Шквал промчался.
Но он закружил еще одну жертву: сестра Головкина не выдержала потрясения -- она сошла с ума.
Как только Карасев узнал о смерти Головкина, он тотчас сознался в убийстве Чепикова.