— А-а-а-а-а!.. — кричит Давыдов и теряет сознание…
Так наступает смерть.
Но не всегда потеря сознания оканчивается смертью. Давыдов открыл глаза и с удивлением смотрел на акулу, висящую над ним.
— Пришёл в себя? — спрашивает Семёнов. Но откуда он взялся? И почему Давыдов жив? Ведь он попал под вентилятор. Давыдов ясно помнит, как его ударила по голове лопасть вентилятора, а потом наступила тишина, — тишина смерти.
— Почему?.. — только мог спросить Давыдов.
— Да, вот именно почему? — отозвался Семёнов. — Выпороть тебя надо!
Давыдов удивился. Он ещё лежал в трубе, но ближе к входному отверстию, и тут же стоял Семёнов, наклонившись над Давыдовым так спокойно, как будто был у своего станка. И его не сносило ветром, — и ветер, и труба, и вентилятор — всё было обычное, не страшное, не смертельное. Почему?.. Мотор не работает, ветер не свистит, вентилятор не жужжит. Но это тишина не смерти, а жизни.
— Как ты попал сюда? — спросил Давыдов, приходя в себя.
— Очевидно, так же, как и ты. Ты хотел ночью испытать свою модель тайком от меня, а я хотел свою — тайно от тебя. Я вошёл тем же путём, что и ты, услышал шум мотора и догадался, что ты опередил меня. Но я долго не мог найти тебя.
— Я кричал… Быть может, раньше?